Архив

Аборты в России: история, последствия, альтернативы
Белобородов Игорь Иванович  — кандидат социологических наук, директор Института демографических исследований, главный редактор портала Демография.ру.

В настоящее время, несмотря на заметные успехи контрацептивной революции и значительное сокращение числа абортов, о котором свидетельствует официальная статистика, искусственное прерывание беременности продолжает оставаться основным методом регулирования рождаемости в России.

Наибольшую социальную остроту за время всей российской истории вопрос о легализации прерывания беременности приобрел в 1913 г. на ХII съезде Общества русских врачей в память Н. И. Пирогова. Тогда большинство участников высказалось за отмену запрещения искусственного аборта. В резолюции съезда говорилось, что уголовное преследование матери за искусственный аборт никогда не должно иметь места и врачи, производящие аборт по просьбе и настоянию матери, должны быть освобождены от уголовной ответственности [1].

Дискуссия на Пироговском съезде вызвала широкий общественный резонанс. Буквально через несколько дней после ее окончания в «Правде» появилась статья В. И. Ленина «Рабочий класс и неомальтузианство», в которой он горячо поддерживал требование «безусловной отмены всех законов, преследующих аборт или за распространение медицинских сочинений о предохранительных мерах и т.п.». В. И. Ленин видел в этом охрану «азбучных демократических прав гражданина и гражданки» [2].

Свое логическое завершение начатая общественная дискуссия получила спустя несколько лет после прихода к власти большевиков: 19 ноября 1920 г. аборт был узаконен.

Легализация прерывания беременности, помимо прямого влияния на реализацию плодовитости, содействовала распространению антинатальных социальных норм, связанных с внутрисемейным контролем над рождаемостью, и давала толчок к развитию и использованию иных методов такого контроля.

Отметим также, что послереволюционная Россия стала первой страной в мире, узаконившей прерывание беременности по желанию женщины. Западные страны осуществили полную легализацию аборта почти на 40–50 лет позже.

Лишь во второй половине 1950-х гг. первыми в Европе соответствующие законы приняли соседние социалистические страны:

  • в 1956 г. — Болгария, Венгрия, Польша и Румыния;
  • в 1957 г. — Чехословакия и Югославия.

Страны Западной Европы проделали то же самое гораздо позже:

  • в Великобритании производство аборта стало легальным только в 1967 г.;
  • в Дании — в 1973 г.;
  • во Франции и Австрии — в 1975 г.;
  • в ФРГ — в 1976 г.

В странах Южной Европы это произошло еще позже: в Италии закон о расширении оснований для искусственного прерывания беременности был принят в 1978 г. (до этого аборт разрешался только в случае угрозы жизни женщины).

Жительницы Португалии получили право делать аборт по своему желанию лишь в 2007 г.(в сроки до 10 недель беременности).

В США прерывание беременности по всей стране было легализовано в 1973 г. [3][4][5].

Российское законодательство об абортах до сих пор считается одним из самых либеральных в мире. На это указывают даже так называемые «демографы-модернисты» — ученые, которые не считают депопуляцию (т.е.сокращение численности населения) чем-то негативным. Например, одна из ярых противниц запрета абортов В. И. Сакевич в одной из своих статей справедливо замечает, что

«далеко не все страны имеют такое либеральное законодательство, как в России. Более того, доля таких стран до сих пор не достигает половины».

В настоящее время, согласно данным Отдела народонаселения ООН, производство аборта по желанию женщины законодательно разрешено в 55 из 194 стран мира. Это всего 28% стран.

Правда, в эту группу входят почти все индустриально развитые государства и Китай, поэтому доля мирового населения, проживающего в странах с либеральным законодательством свыше 40%.

В нашей стране прервать беременность без объяснения причин можно до 12 недельного срока. После этого срока аборт разрешен по медицинским, а также по некоторым социальным показаниям.

Более того, искусственное прерывание беременности в стремительно вымирающей России входит в перечень услуг, оказываемых в рамках обязательного медицинского страхования, что предполагает государственное финансирование каждого аборта, сделанного в стенах учреждений «родовспоможения» Министерства здравоохранения и социального развития.

Для сравнения приведем некоторые другие страны.

Среди европейских стран полный запрет абортов действует на Мальте и в Ватикане. Ирландия, Андорра, Сан-Марино и Монако допускают аборт только в случае угрозы жизни беременной женщины.

В Польше, Испании, Лихтенштейне производство аборта разрешено с целью защиты не только жизни, но и под предлогом «заботы о физическом и психическом здоровье беременной женщины», а также в случае изнасилования, инцеста или аномального развития плода.

В Великобритании, Финляндии, Исландии и Люксембурге, помимо вышеперечисленных условий, аборт законодательно разрешен по социально-экономическим основаниям (которые трактуются достаточно широко, как и угроза психическому здоровью) [6].

В остальных странах Евросоюза аборты разрешены только в течение определенного срока. Например, в Италии, Бельгии и Германии прервать беременность можно только в первые 12 недель [7].

В Азии либеральным законодательством характеризуются 37% стран, но в их числе такие многонаселенные страны, как Китай, Вьетнам, Турция и бывшие советские республики.

В Индии аборт тоже разрешен по широкому кругу оснований, в том числе по социально-экономическим обстоятельствам.

В большинстве мусульманских стран Азии прерывание беременности допускается лишь для спасения жизни беременной женщины или — в ряде стран — с целью защиты здоровья женщины.

В Латинской Америке преобладает запретительное в отношении абортов законодательство. Лишь две страны — Куба и Гайана — предоставляют право прервать беременность по желанию женщины. В большинстве остальных стран аборт официально разрешен только для спасения жизни и здоровья женщины. А законодательства Чили, Никарагуа и Сальвадора не допускают прерывание беременности ни при каких обстоятельствах.

В Африке либеральным законодательством в отношении аборта отличаются три государства — Тунис, ЮАР, Кабо-Верде. Причем Тунис — единственный среди арабских стран [8].

В большинстве стран, в 119, прервать беременность можно только при угрозе для жизни или здоровья матери. Россия же входит в 21% стран, где аборты разрешены без ограничений [9].

По утверждению теоретика народонаселения А. Г. Вишневского, именно в 1920-е годы исследователи пришли к выводу, что население СССР постепенно переходило к прямому контролю над рождаемостью. Основным путем такого контроля в тот период был аборт, который стал быстро входить в массовую практику.

По мнению указанного автора, наиболее широкую распространенность аборты на первом этапе получили у советских горожан, в то время как сельское население по началу прибегало к искусственному прерыванию беременности значительно реже [10].

Более подробно этот тезис был раскрыт еще в 1970 г. в книге В. В. Паевского «Вопросы медицинской и демографической статистики», в которой анализируются тенденции рождаемости и приводится статистика абортов.

В одном из разделов книги содержится информация о том, что, уровень рождаемости сельских женщин за 1926 г. (46,4 на 1000 чел.) свидетельствовал об отсутствии широкого распространения практики «волевого ограничения рождаемости».

Там же сообщается, что относительное число родившихся на 1000 женщин в возрасте 15-49 лет по сельскому населению европейской части РСФСР за 1926 г., которое составляло 178,7 родившихся, можно принять за своего рода «норму» беременностей, близкую к той, какая существовала бы при почти полном отсутствии абортов и практики контрацептивных мероприятий.

Модель городского репродуктивного и антирепродуктивного поведения в тот же период характеризовалась куда более либеральными тенденциями.

По данным специального исследования, проведенного В. В. Паевским в Ленинграде, из 92620 статистически зарегистрированных беременностей, в 1928 г. лишь 42% закончились родоразрешением. Остальные 58% были прерваны абортом. Такая ситуация, по мнению автора, свидетельствовала о «почти исключительной роли абортов в понижении рождаемости» [11].

В более поздний период масштабы абортивной практики городского населения только усилились.

По данным И. А. Курганова, в Москве в 1934 г. из общего числа беременностей 57 100 закончилось родами, а 154 584 было прервано с помощью искусственного аборта, то есть на одно рождение приходилось около трех абортов [12].

Приведенная статистика подтверждает мнение А. Попова, который утверждает:

«В 20-е годы в России была сформирована особая абортная культура — приспособление и привыкание общества к широкому производству абортов как к основному или даже единственному способу регулирования числа детей в семье» [13].

По некоторым оценкам, одна ленинградка к достижению 35-летия в начале 1930-х годов в среднем делала 6-8 операций по прерыванию беременности. В результате число искусственных абортов на 1000 жителей в Ленинграде за 10 лет выросло в 7,6 раза.

В целом по России в это время показатели были меньшими, но все-таки непростительно высокими. Только в учреждениях Наркомздрава РСФСР в 1934 г. родилось около 3 млн. детей, а абортировано 700 тыс. — на каждые 4 рождения приходился 1 аборт [14].

Наиболее показательной иллюстрацией роли аборта в реализации репродуктивной функции выступает количественное соотношение родов и абортов.

В Москве в течение трехлетнего периода (1924–1927 гг.) данное соотношение выросло более чем в три раза, продемонстрировав следующие ежегодные значения:

  • в 1924 г. на 100 родов приходилось 27 абортов;
  • в 1925 г. — 38; 
  • в 1926 г. — 61; 
  • в 1927 г. — 86.

В Ленинграде данное сопоставление, увеличившись за тот же период более чем в четыре раза, выглядело схожим образом:

  • в 1924 г. на 100 родов был сделан 21 аборт;
  • в 1925 г. — 43;
  • в 1926 г. — 51; 
  • в 1927 г. — 88. 

В среднем по 13 губернским городам (Астрахань, Вятка, Иваново-Вознесенск, Кострома, Пенза, Рязань, Самара, Смоленск, Сталинград, Тверь Ярославль, Симферополь, Казань) за указанные годы число абортов на 100 родов было зафиксировано в следующих значениях:

  • в 1924 г. — 24;
  • в 1925 г. — 33; 
  • в 1926 г. — 45; 
  • в 1927 г. — 63.

В итоге в отмеченных городах рост соотношения числа абортов, приходящегося на 100 родов, в конце рассматриваемого периода превосходил его начальный показатель в 2,6 раза [15].

Рост числа абортов в довоенной России происходил параллельно со стремительным снижением рождаемости. Уже через 4-5 лет после легализации абортов уровень рождаемости начал активно снижаться.

Темпы падения рождаемости составляли 2-2,5% в год, что привело к ее двенадцатипроцентному сокращению в течение 1925-1930 гг. и к дальнейшему 25%-му снижению за период 1930-1935 гг.

По мнению выдающегося отечественного демографа Б. Ц. Урланиса, одним из центральных факторов снижения рождаемости в 1925–1935 гг. выступала массовая практика прерывания беременности. Оценивая ее демографическое значение, Урланис настойчиво утверждал:

«Среди непосредственных причин, вызвавших падение рождаемости, было широкое распространение абортов» [16].

Начавшись в городской среде, антирепродуктивное поведение в виде массовых абортов быстро распространилось на село.

Уже к 1934 г. число учтенных абортов в сельской местности, хотя и было значительно меньше, чем в городах, тем не менее, превосходило число родов в 1,3 раза. По данным Наркомздрава, в 1934 г. у сельских женщин было отмечено 243 тыс. рождений и 324 тыс. абортов [17].

Опасаясь дальнейшего распространения абортов и еще большего снижения рождаемости, 27 июня 1936 г. ЦИК и СНК СССР было принято постановление о запрете, точнее об ограничении, абортов.

Аборты разрешались «исключительно в тех случаях, когда продолжение беременности представляло угрозу жизни или грозило тяжелым ущербом здоровью беременной женщины, а равно при наличии тяжелых заболеваний родителей, и только в обстановке больниц и родильных домов» [18].

Сразу после принятия закона об ограничении абортов их число резко сократилось, а число рождений так же резко возросло.

Например, в ленинградских больницах в первой половине 1936 г. было произведено 43,6 тыс. операций по прерыванию беременности, а во второй половине года — всего 735. Число рождений только в Москве увеличилось с 70 тыс. в 1935 г. до 136 тыс. в 1937 г. [19].

 

В то же время нельзя не сказать и о некоторых издержках данного законодательного ограничения.

Одной из таких издержек, которая приводится многими авторами, стал рост смертности от искусственного аборта и его последствий.

Однако здесь нам хотелось бы, полностью соглашаясь с существованием такой проблемы, отметить, что, масштабы данного явления очень часто носят весьма преувеличенный характер.

Неуклонно придерживаясь гуманистического отношения к жизни каждого без исключения человека, мы, тем не менее, вынуждены констатировать, что в строго демографическом смысле смертность от абортов и их последствий, с точки зрения влияния на рождаемость и итоговую численность населения, не оказывала практически никакого влияния.

Так, в 1935 г. в городах России был зафиксирован 451 случай смерти от этой причины, а в 1936-м г. — 910 случаев [20].

По сельской местности такая статистика не велась, однако, учитывая гораздо меньшую в тот период распространенность регулирования рождаемости на селе, можно с высокой долей уверенности предположить, что ограничение абортов, если и повлияло на показатели материнской смертности сельских женщин, то в гораздо меньшей степени, чем это произошло в городах.

Смертность от абортов среди городского населения продолжала расти до 1940 г., но при этом численные границы, в которых происходил рост данного показателя, не оказывали сколько-нибудь значимого влияния на демографическое развитие тогдашнего общества.

Для сравнения сошлемся на данные ООН, согласно которым в недавнем 2000-м году в России материнская смертность при родах и во время беременности унесла жизни 830 женщин [21].

Данное обстоятельство, на наш взгляд, не нашло должного отражения в информационном пространстве, хотя обозначенные человеческие потери вполне сопоставимы со смертностью от внебольничного аборта в некоторые годы того периода, когда действовали правовые ограничения по его производству.

Отлично осознавая возможные издержки ограничения абортов, автор в то же время хотел бы объективно и без эмоций продемонстрировать, с одной стороны, влияние массового прерывания беременности на уровень и итоговые показатели рождаемости, а с другой — с помощью конкретных научных фактов описать популяционные результаты действия правовых норм, направленных на ограничение прерывания беременности.

Сразу после ограничения абортов, уже в 1936 г., общий коэффициент рождаемости оказался на 12,8% выше, чем в 1935 г.

В следующем 1937 г. указанный коэффициент поднялся еще на 20% по сравнению с предшествующим годом. Это означало, что только в одном 1937 году родилось на 1 млн. детей больше, чем в предыдущем  [22].

Кроме того, при оценке воздействия абортов на реализацию репродуктивного потенциала населения и в целом на демографическую динамику, очень важно учитывать, что, кроме недорождения, аборты несут всебе и другие, не всегда подлежащие точному измерению, демографические риски — материнскую смертность, ухудшение репродуктивного здоровья, бесплодие, распад семей и т.д.

Говоря о демографических потерях связанных с абортами, можно без какого-либо преувеличения утверждать, что речь идет не только о миллионах наших потенциальных граждан, но и о здоровье и жизни их матерей.

На рисунке 1 приводится возрастно-половая пирамида населения Российской Федерации в 2000 г., на которой очень четко видна взаимосвязь абортов с изменением численности населения. Так, противоабортный закон 1936 г., при всех его издержках, обозначен на пирамиде резким выступом  [23].

Рисунок 1

Вместе с тем, не отрицая демографических преимуществ данного закона, мы, должны отметить кратковременность его положительного воздействия на репродуктивные процессы.

В условиях снижавшейся потребности населения в детях, которая для воспроизводства населения является определяющей переменной, ограничения в отношении прерывания беременности не являлись мерой, способной надолго обеспечить рост рождаемости и уж тем более сформировать потребность в более высоком числе детей.

После окончания войны число абортов вновь стало увеличиваться, а уже к 1940 г. уровень рождаемости вернулся к показателям, наблюдавшимся до введения в действие указанного постановления.

Правда, в данном случае было бы справедливо допустить, что в некоторой степени падение рождаемости в указанный период могло быть связано с мобилизацией части мужчин для участия в советско-финской войне 1939–940 гг.: общая численность группировки советских войск с декабря 1939 г. по февраль 1940 г. выросла с 550 до 760 тыс. человек [24].

Последующее снижение рождаемости в 1940-е годы, как известно, связано с трагическими военными событиями Великой Отечественной войны, не будь которой, положительные результаты противоабортного законодательства, возможно, стали бы еще более успешными.

Впрочем, кратковременность положительного воздействия противоабортных правовых мер на рождаемость не является исключительно российской особенностью. В свое время подобные меры предпринимались и в других странах, в которых впоследствии наблюдались аналогичные демографические последствия.

Так, в Румынии после принятия в 1966 г. декрета об ограничении права на аборт уровень рождаемости резко повысился — с 14,3% в 1966 г. до 27,4% в 1967 г., что еще раз подтверждает некоторую зависимость уровня рождаемости от распространения абортов.

Однако уже к 1973 г. общий коэффициент рождаемости опустился до 18,2%, что свидетельствует уже в пользу утверждения о весьма ограниченном по времени характере подобных мер.

Не менее интересным в данном аспекте представляется и опыт Болгарии, где принятие в 1968 г. декрета об ограничениях производства абортов и вовсе не вызвало резких колебаний в динамике уровня рождаемости (общий коэффициент рождаемости в 1967 г. равнялся 15%, в 1968 г. — 16,9%, в 1969 г. — 17%, в 1970 г. — 16,3% и в 1973 г. — 16,2%) [25].

Схожая «демографическая реакция» на подобное правовое решение наблюдалась также в Польше после принятия соответствующего закона в 1993 г.

Сравнивая современную демографическую ситуацию в двух странах, руководитель Центра по изучению проблем народонаселения МГУ им. М. В. Ломоносова Валерий Елизаров, приводит следующие данные:

«В начале 90-х годов показатели рождаемости в Польше и в России были почти одинаковые: в среднем два ребенка на одну женщину.

Сегодня же в России на 100 рождений приходится около 130 абортов, в то время как в Польше этот показатель близок к нулю. Однако суммарный коэффициент рождаемости в 2002 г.  у нас был несколько выше, чем у них: 1,32 против 1,30» [26].

Спустя некоторое время, Указом Президиума ВС СССР от 23 ноября 1955 г. «Об отмене запрещения абортов» прерывания беременности, проводимые по желанию женщины в медицинских учреждениях, были вновь разрешены. Это привело к некоторому улучшению условий проведения абортов и частично вывело последние из подполья.

Однако другими последствиями указа были:

  • значительный рост количества абортов,
  • дальнейшее снижение рождаемости;
  • согласно мнению некоторых авторов, ущемление репродуктивных прав мужчин — мужей, влияние которых на процесс принятия решений о числе детей в семье значительно ослабло.

Решающее слово в вопросе продолжения рода стало принадлежать супруге. Это изменило роли полов в семье, что не могло не вызвать последствия для общества в целом [27].

В подтверждение сказанного, приведем цитату из сборника «Изучение воспроизводства населения», где в одной из статей, рассматривающей социальное значение аборта, Е. А. Садвокасова пишет:

«Нежелание отца иметь ребенка (выделено мною — И. Б.) занимает весьма скромное место среди причин аборта как в городе, так и на селе. Столь незначительная доля этой причины аборта, по нашему мнению, блестяще доказывает полную самостоятельность советской женщины в семье, в связи с чем она считается со своим собственным нежеланием иметь ребенка и значительно меньше принимает во внимание нежелание мужа…» [28].

Статистика абортов в СССР долгое время была засекречена, однако обнародование в конце 1980-х годов этой информации убедительно давало понять, что СССР занимал одно из первых мест в мире по количеству абортов.

По расчетам, приводимым на сайте «Демография России», которые основаны на данных Е. А. Садвокасовой, уже в 1959 г. число абортов в России достигло весьма высоких значений и составило величину порядка 4 в среднем на одну женщину репродуктивного возраста.

Стремительный рост абортов продолжался до 1964 г., когда был зафиксирован их максимальный уровень за всю историю России — около 5,6 млн или 169 абортов на 1000 женщин репродуктивного возраста.

Буквально на следующий год (в 1965) нетто-коэффициент воспроизводства населения впервые в мирное время опустился ниже единицы, то есть ниже границы простого замещения поколений, а соотношение родов и абортов составило 100 к 278.

Как отмечала Е. А. Садвокасова, широкая легализация абортов не привела к полной ликвидации криминального прерывания беременности [29][30].

В 1960-80-е гг. число абортов постепенно снижалось, но еще долгое время статистика абортов фиксировала чрезвычайно высокие показатели. Вплоть до 1990 г. включительно в России ежегодно совершалось более 4 млн. прерываний беременности, а среднегодовое число абортов в 1970-1980-х гг. превышало 4,5 миллиона [31].

Вместе с тем важно отметить, что по данным зарубежных авторов масштабы абортов в СССР были существенно выше, чем об это заявляла отечественная статистика. Так, по данным последней, в конце 80-х годов в СССР распространенность абортов составляла 90,0 на 1000 женщин фертильного возраста. Однако, как сообщается в книге А. Н. Юсуповой «Аборты в России», официально регистрируемое число абортов было явно заниженным и, по мнению зарубежных экспертов, составляло 9-12 млн.[32].

Оценивая суммарные масштабы абортивной практики, сошлемся на подсчеты В. А. Башлачева, из которых следует, что демографические потери от абортов в 1960-80-е гг. нанесли России в 2,5 раза больше ущерба, чем Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны вместе взятые. В поддержку данного вывода автором приводится цифра 90 млн., отражающая, по мнению В. А. Башлачева, число прерываний беременности за указанный период [33].

Таблица 1 — Динамика числа абортов в России за 1970-2005 гг. [34][35][36].

Годы Число абортов
Всего, тыс. На 1000 женщин
в возрасте 15–49 лет
На 100 родов
1970 4837,7 136,6 253,4
1975 4670,7 126,3 221,0
1980 4506,0 122,9 204,4
1985 4454,4 121,5 187,4
1990 4103,4 114,0 205,9
1991 3608,4 100,3 200,7
1992 3436,7 95,0 216,1
1993 3244,0 89,1 235,0
1994 3060,2 81,8 217,1
1995 2766,4 72,7 202,6
1996 2652 69 203
1997 2498,7 65 198,3
1998 2346,1 60,6 182,6
1999 2181,2 56,2 179,4
2000 2138,8 55 168,7
2001 2014,7 51,8 153,6
2002 1944,5 50 139,2
2003 1864,6 47 128,7
2004 1797,6 45,5 122
2005 1732,3 44,1 121,4

Впоследствии динамика абортов характеризовалась стабильным снижением абсолютных чисел.

В период с 1991 г. по 2005 г. количество прерываний беременности, как это следует из таблицы 1,  сократилось более чем в два раза. В то же время, по последним официальным данным, за 2005 год в России было сделано 1732,3 тыс. абортов.

Комментируя приведенные статистические данные, хотелось бы указать на то, что абсолютный показатель за 2005 год, равно как и за предыдущие годы, отражает в основном количество операций по прерыванию беременности, производимых в государственных учреждениях здравоохранения, почти не учитывая при этом тех операций, которые имеют место вчастных клиниках.

По оценкам Росстата, число абортов, совершаемых вне государственных учреждений составляет около 7% [37], что, безусловно, является существенной недооценкой масштабов абортивной практики. В связи с указанной недооценкой многие эксперты утверждают, что реальное количество абортов составляет от 2,5 до 4 млн. и более абортов в год [38][39][40][41][42].

По нашим подсчетам, только за последние 14 лет, с 1992 по 2005 гг., по которым имеются соответствующие данные, было зарегистрировано 33 677,8 тыс. абортов. При этом хотелось бы подчеркнуть, что речь идет не о самом пиковом в отношении числа абортов временном интервале. Достаточно сказать о том, что с 1964 по 1992 гг. количество прерываний беременности снизилось более чем в 1,6 раза.

Вместе с тем отмеченные выше цифры поражают своей масштабностью. Особенно, если учесть, что за те же 14 лет естественная убыль российского населения составила 11101,1 тыс. человек, а общее число родившихся — 19 213,3 тыс., т. е. было ниже числа абортов в 1,75 раза.

Напомним, указанное выше итоговое значение абортов, несмотря на свою впечатляющую величину, является существенно заниженным, так как получено исключительно по официальной статистике, собираемой в основном в рамках государственных учреждений здравоохранения.

Таким образом, масштабы совершаемых ежегодно в России абортов являются ярким доказательством репродуктивной деградации. Большая часть беременностей в нашей стране, как уже было отмечено, ежегодно уходят в абортивную плоскость, способствуя тем самым ухудшению женского здоровья и усугублению демографического кризиса.

Опираясь на официальные данные 2005 года, в котором наблюдалось самое низкое число абортов (1732,3 тыс.) за последние четыре десятилетия, заметим, что понятие «низкий показатель» в данном случае весьма условно и применимо лишь по отношению к более высоким показателем предыдущих лет. На самом же деле указанная цифра, несмотря на ее относительно низкое значение, превысила число рождений в том же году почти на 275 тыс. или в 1,2 раза.

Получается, что на 100 рождений в 2005 г. приходился 121 аборт. Формулируя проблему иными словами, мы вынуждены констатировать, что более половины (54,3%) всех российских беременностей в 2005 г. закончились искусственным прерыванием. Если же исходить из независимых экспертных оценок, которые даны выше и содержат более приближенный к реальности учет данных операций в негосударственных клиниках, то превышение числа неродившихся в результате аборта над живорождениями только в 2005 г. составляет от 768 до 2268 тыс.

В среднем за четырнадцать лет открытой фазы депопуляционного периода(1992-2005 гг.) в рамках неполной официальной статистики ежегодно отмечалось прерывание абортом 63% всех российских беременностей  [43].

Добавим также, что более 70% совершаемых в нашей стране абортов приходится на самую благоприятную для деторождения возрастную группу — 20-34 года, а количество прерываний первой беременности, по данным Министерства здравоохранения и социального развития, составляет 10-11% от общего числа абортов [44].

Уровень абортов в России, даже, если исходить из данных, содержащихся в официальных статистических материалах, до сих пор является одним из самых высоких в мире.

Суммарный коэффициент абортов (итоговое число абортов, приходящихся на среднюю женщину в течение ее жизни), несмотря на более чем двукратное снижение по сравнению с 1991, составлял в 2004 г. 1,6 абортов. Это означает, что при существующей интенсивности производства абортов одна россиянка к концу репродуктивного периода сделает только в госучреждениях в среднем около двух абортов [45].

В связи со столь широким распространением абортов, некоторые исследователи сетуют на отсутствие в России контрацептивной культуры и, рассматривая методы, препятствующие зачатию в качестве альтернативы аборту, настаивают на активном обучении россиян навыкам противозачаточных мероприятий [46][47][48][49].

Не отрицая в целом определенную, но вместе с тем достаточно условную альтернативность контрацептивного поведения по отношению к прерыванию беременности, считаем необходимым категорически возразить на попытки абсолютизации «профилактической» роли контрацепции и подвергнуть критическому осмыслению сам подход, предлагаемый для снижения уровня абортов и сохранения женского репродуктивного здоровья.

Первое, что по данному вопросу заслуживает приоритетного внимания, это то обстоятельство, что ни один из существующих сегодня методов контрацепции не гарантирует стопроцентной эффективности по предохранению от нежелательного зачатия и, соответственно, от нежелательной беременности  [50].

Например, степень контрацептивной неэффективности по такому широко разрекламированному методу как оральная контрацепция составляет в некоторых случаях от 14 до 31%  [51].

Иными словами, фактическая эффективность оральной контрацепции далеко неи всегда столь высока, как об этом заявляют ее апологеты и производители (например, по данным Российской ассоциации планирования семьи, эффективность гормональной контрацепции составляет 98–100%)  [52].

Фактическая эффективность такого средства как презерватив также далека от стопроцентного результата и в реальных условиях составляет 80-90%. Средняя вероятность наступления беременности при использовании данного метода близка к 12% — то есть у 10-20 из 100 пар в течение года возможна незапланированная беременность [53].

Эффективность остальных механических, химических и биологических противозачаточных средств находится в пределах 60-90%. И лишь один из видов экстренной контрацепции (введение ВМС в течение 1-4 дней после незащищенного контакта) по некоторым данным, дает 99-процентную гарантию от зачатия [54].

Не менее важным обстоятельством является небезопасность контрацептивных средств для здоровья женщин. При специальном анкетировании врачей-гинекологов, 87% из них отметили, что комбинированные оральные контрацептивы небезопасны для женского здоровья [55].

Такие результаты опроса специалистов сами по себе говорят о многом. Тем более, что подобные выводы врачей вполне обоснованы.

С точки зрения общей патологии, любое внешнее воздействие, направленное на то, чтобы воспрепятствовать или нарушить какое-либо физиологическое отправление организма человека, относится к разряду патогенных (болезнетворных) факторов. К числу аналогичных по своей биологической сущности патогенных воздействий в равной мере относятся все виды противозачаточных средств, которые тем или иным образом препятствуют отправлению естественных потребностей женского организма, к каковым с полным основанием может быть причислена беременность [56].

Согласно выводам профессора Б. И. Глуховца, представленных им в учебном пособии «Влияние противозачаточных средств на состояние женского организма»,

«Все современные контрацептивные средства причиняют тот или иной ущерб репродуктивной системе женского организма, который максимально реализуется на уровне влагалища (в случае применения механических и химических контрацептивов), матки (в случае применения ВМС (внутриматочных спиралей)) и яичников(в случае применения ОГК (оральных гормональных контрацептивов).

Механические противозачаточные средства (презервативы, вагинальные диафрагмы, цервикальные колпачки и др.) обладают относительным повреждающим эффектом в виде нарушения биохимического контакта половых партнеров. ВМС выступают в роли инородных тел, которые обусловливают хронические воспалительные реакции в эндометрии и в связи с этим вызывают прерывания систематически развивающейся беременности путем нарушения имплантации плодного яйца.

ОГК вызывают длительное угнетение овуляторно-гормональной активности яичников путем искусственного торможения циклических реакций гипоталамо-аденогипофизарной системы, что в определенной мере является моделью ложной беременности с неограниченным по времени патогенным действием синтетических гормонов на основные системы гомеостаза женского организма» [57].

Далее в указанном пособии автором приводится чрезвычайно важная информация относительно наиболее современных контрацептивных средств:

«Несмотря на снижение дозы стероидных гормонов, входящих в состав комбинированных ОГК третьего поколения, сохраняется риск ультраструктурно-молекулярных изменений, неизбежно возникающих под воздействием экзогенных гормональных препаратов в locus minoris resistentia [58], которые были объектами наибольшего повреждения при использовании ОГК первого поколения» [59].

Последняя цитата исчерпывающим образом опровергает многочисленные заверения о «безопасности гормональной контрацепции третьего поколения» [60][61][62].

Выводы отечественных ученых относительно побочных действий контрацепции убедительно подтверждают их западные коллеги.

Так, по данным швейцарского доктора медицины, директора областной гинекологической больницы г. Нидвальден Рудольфа Имана:

  • использование гормональной контрацепции как второго, так и третьего поколений повышает риск ишемического инсульта в 3 раза;
  • использование гормональной контрацепции до двадцатилетнего возраста увеличивает в 3,3 раза угрозу возникновения рака шейки матки;
  • в случае применения указанных препаратов более 12 лет риск возникновения рака желез и рака шейки матки составляет 4,5 раз.

Кроме того, как сообщает указанный эксперт, в результате огромного риска развития тромбоза при применении гормональных препаратов третьего поколения в 1995-1996 гг. в Германии и Великобритании возникли серьезные разногласия, после которых Федеральный Совет здравоохранения в Берлине был вынужден запретить использование гормональных контрацептивов третьего поколения женщинами младше 30 лет [63].

Таким образом, контрацепция может преподноситься как условная альтернатива искусственному прерыванию беременности лишь по своей форме и как способ, позволяющий с определенной вероятностью избежать зачатия и беременности.

Причем, как было показано выше, контрацептивный путь регулирования рождаемости отнюдь не является стопроцентно надежным.

В то же время, учитывая издержки в виде вреда причиняемого здоровью женщины, следует закономерный вывод: контрацепция никак не может рассматриваться в качестве альтернативы аборту в плане сохранения женского репродуктивного здоровья.

Кроме того, замещение высокого числа абортов исключительно распространением контрацептивной практики на фоне глубокого демографического кризиса, наблюдаемого сегодня в России, грозит, на наш взгляд, еще большим его усугублением и обострением депопуляционных тенденций.

Антирепродуктивное поведение, одним из проявлений которого, является использование контрацептивных средств, по самой своей сути противоречит задаче преодоления депопуляции и способно лишь содействовать дальнейшему развитию последней.

Сама постановка вопроса о контрацептивной замене абортов как единственно возможной альтернативе является антирепродуктивной, антигосударственной и одновременно антинаучной.

В данном аспекте подлинной, наиболее эффективной и адекватной профилактикой абортов, с точки зрения решения существующих демографических проблем, может быть исключительно активная семейно-демографическая политика, направленная на преодоление депопуляции через повышение потребности населения в детях до уровня среднедетных и многодетных репродуктивных стандартов.

 


 

[1] Авдеев А. Аборт — дамоклов меч над каждой семьей. СССР: демографический диагноз / М.: 1990. С. 340.

[2] Воспроизводство населения СССР / А. Г. Волков, В. А. Белова, Г. А. Бондарская и др.; Под ред. А. Г. Вишневского и А.Г. Волкова. — М.: 1983. С. — 154.

[3] Елена Светлова. Аборт: преодоление обмана. — СПб. 2001. С. 114;

[4] Демографическая модернизация России, 1900-2000 Под ред. А. Г. Вишневского М.: Новое издательство, 2006, с. 200;

[5]  Сакевич В. И. В каких странах разрешено искусственное прерывание беременности. Демоскоп Weekly № 297-298.—
http://demoscope.ru/weekly/2007/0297/reprod01.php

[6] Там же.

[7] Вестник московского научного общества терапевтов. Июль 2007 № 14.

[8] United Nations. DepartmentofEconomicandSocialAffairs. PopulationDivision. World Abortion Policies 2007 —
http://www.un.org/esa/population/publications/2007_Abortion_Policies_Chart/2007AbortionPolicies_wallchart.htm

[9] Новости Федерации. http://regions.ru 13.02.2007

[10] Вишневский  А. Г. Воспроизводство населения и общество: История, современность, взгляд в будущее. — М.: Финансы и статистика, 1982. С. 206

[11] Паевский В. В.  «Вопросы медицинской и демографической статистики», М. 1970. С. 316-317

[12] Курганов  И. А. Женщины и коммунизм. Нью Йорк, 1968. С. 215

[13] Цит. по: В. Борисов, А. Синельников, В. Архангельский. Аборты и планирование семьи в России: правовые и нравственные аспекты (опрос экспертов) // Вопросы статистики, 1997, № 3. С. 75.

[14] Урланис Б. Ц.  Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М.: — 1963. с. 27-28 

[15] Демографическая модернизация России, 1900-2000. Под ред. А. Г. Вишневского. М.: Новое издательство, 2006, с. 203.

[16] Урланис Б. Ц.  Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М.: — 1963. с. 26 

[17] Там же. С. 27

[18] Там же. С. 28

[19] Сакевич В. И. Что было после запрета аборта в 1936 году. Демоскоп № 221-222. http://demoscope.ru/weekly/2005/0221/reprod01.php

[20] Сакевич В. И. Что было после запрета аборта в 1936 году. Демоскоп № 221-222. —
http://demoscope.ru/weekly/2005/0221/reprod01.php

[21] В каждом поколении при родах и беременности умирает 10 миллионов женщин. Центр новостей ООН —
http://www.un.org/russian/news/fullstorynews.asp?newsID=8071

[22] Урланис Б. Ц.  Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М.: — 1963. с. 28 

[23] И. И. Белобородов. Демографические мифы —
http://demographia.ru/articles_N/index.html?idR=19&idArt=61

[24] Голотик  С. И., Минаев  В. В. Население и власть: Очерки демографической истории СССР 1930-х годов / М.: 2004. С. 198

[25] Борисов  В. А. Перспективы рождаемости. М., 1976. С. 172 

[26] RBC Dailly. Россияне выступают за запрет абортов. Лада Федорова 08.11.2005

[27] «Матриархат в СССР и СНГ, положение мужчин и женщин» —
http://matriarhat-v-sssr.narod.ru/matriarhat-v-SSSR.htm

[28] Изучение воспроизводства населения. М. 1968. Е. А. Садвокасова «Роль аборта в осуществлении сознательного материнства в СССР. С. 218»

[29] Демография России. http://demography.narod.ru/abortions/vs-4.html;
Виктория Сакевич. Аборт или планирование семьи? —
http://demoscope.ru/weekly/2007/0279/tema01.php

[30] Садвокасова Е. А.  «Роль аборта в осуществлении сознательного материнства в СССР». Изучение воспроизводства населения. М. 1968.С. 208

[31] Виктория Сакевич. Аборт или планирование семьи? —
http://demoscope.ru/weekly/2007/0279/tema01.php

[32] Юсупова  А. Н. Аборты в России / Под ред. В. Ю. Альбицкого. — М.: 2004. С.28

[33] В. А. Башлачев. Демография: Русский прорыв. Независимое исследование. — М.: 2004. С. 54

[34] Борисов  В., Синельников  А., Архангельский  В. Аборты и планирование семьи в России: правовые и нравственные аспекты (опрос экспертов) // Вопросы статистики, 1997, № 3. С. 76;

[35] Сайт «Демография России» —
http://web.archive.org/web/20060925174007/demography.narod.ru/

[36] Демографический ежегодник России. 2006. М., 2006. С. 173; Население России 2000. Восьмой ежегодный демографический доклад / Под ред. Вишневского  А. Г. — М.: 2001. С. 51

[37] Население России 1999. Седьмой ежегодный демографический доклад / Под ред. Вишневского  А. Г. — М.: 2000. С. 70

[38] Ю. Солозобов (аналитический директор АПН.ру). Из выступления на круглом столе «Демографическая политика современной России». 21.04.2005.

[39] Протоиерей Дмитрий Смирнов // Программа общественного противодействия прерыванию беременности. Доклад на Церковно-общественном форуме «Духовно-нравственные основы демографического развития России». 18-19октября2004г.;

[40] По данным Санкт-Петербургского отделения Медико-просветительского центра «Жизнь» в России ежегодно совершается от 4 до 6 млн. абортов —
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=33890&cf.

[41] Стенограмма дневного пленарного заседания Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 30 марта 2005 года. Агентство экономико-правовых консультаций и деловой информации — www.akdi.ru

[42] Татьяна Латышева. Дети России и приоритетные национальные проекты плюс новая демографическая политика. 01 марта 2007 год —
http://www.allrus.info/main.php?ID=279756&ar3=510

[43] Рассчитано по: Население России 2003-2004. Одиннадцатый-двенадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. редактор А. Г. Вишневский. М.: 2006. С. 264

[44] Население России 2003-2004. Одиннадцатый-двенадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. редактор А. Г. Вишневский. М.: 2006. С. 265, 266 

[45] Там же. С. 261, 264-265

[46] Авдеев А. Аборт — дамоклов меч над каждой семьей. СССР: демографический диагноз / М.: 1990. С. 337, 347;

[47] Население России 2000. Восьмой ежегодный демографический доклад / Под ред. Вишневского  А. Г. — М.: 2001. С. 55. 

[48] Ирина Журавлева. Нужно ли россиянам половое просвещение? — http://demoscope.ru/weekly/2005/0205/tema01.php

[49] Юсупова  А. Н. Аборты в России / Под ред. В. Ю. Альбицкого. — М.: 2004. С. 172

[50] Глуховец  Б. И., Глуховец  Н. Г. Влияние противозачаточных средств на состояние женского организма. СПб., 1999. С. 8.

[51] Население России 2000. Восьмой ежегодный демографический доклад / Под ред. Вишневского  А. Г. — М.: 2001. С. 59.

[52] http://www.rfpa.ru/youth/information/contraception/methods/hormonal/

[53] Aids.ru — русскоязычный портал о ВИЧ/СПИДе —
http://www.aids.ru/faq/2007/06/30-30509.htm

[54] Путеводитель в мире медицинских услуг: женское и мужское здоровье, беременность, роды и семейная медицина. http://ru-med.ru/

[55] Русский медицинский журнал. Том 14, № 18, 2006. Е. В. Уварова, И. С. Савельева. Комбинированные оральные контрацептивы в аспекте сохранения репродуктивного здоровья сексуально активных подростков и молодежи. С. 1320

[56] Глуховец  Б. И., Глуховец  Н. Г. Влияние противозачаточных средств на состояние женского организма. СПб., 1999. С. 30

[57] Там же С. 30–31.

[58] Locus minoris resistentiae (лат. — место наименьшего сопротивления) — орган, ткань или определенная система данного организма, характеризующиеся пониженной сопротивляемостью действию патогенных факторов. — Медицинская энциклопедия. — http://med.doco.ru/slovar/297/

[59] Там же. С. 32–33.

[60] Энциклопедия «Секс и здоровье» — http://sex-i-zdorovie.geiha.ru/

[61] Официальный сайт компании Schering — www.schering.ru

[62] Гедеон Рихтер в России — www.g-richter.ru

[63] Рудольф Иман. «Проблемы, связанные с регуляцией рождаемости: контрацептивные средства и их побочные действия». Материалы Конгресса «Достоинство материнства». Варшава 1999 г.


Дата публикации: 2010-02-01 00:27:52